Медведь по воззрениям хакасов

Среди хакасов медведь (аба) слыл одним из самых почитаемых зверей, которого представляли далеким братом человека. Медведь выступал также тотемным животным. Например, хакасский сеок “аба” вел свое происхождение от него.

В каждой юрте находился медвежий фетиш – “аба тqс”, который ставился у порога и служил оберегом жилища1. К нему почтительно обращались “аzа” – дедушка. Аба тqс состоял из железного или медного кольца, установленного на тальниковой развилке. К кольцу привязывали шкуру правой передней лапы медведя и камусовую шкуру черно-гнедой лошади. Через каждые девять лет аба тqс’ю приносили в жертву черного барашка. Ежегодное кормление аба тqс’я устраивали в сумерках, во время последней четверти Луны весной и осенью. Перед тqс’ем клали плоский камень, разводили на нем костре и в огонь крошили вершину дудки борщевика, девять пучков черемуховых веток, девять кусочков конского сала, девять зерен ячменя, девять щепоток крупы и голову щуки. Кто весной и осенью забывал кормить аба тqс, тем он мстил и поражал у них поясницу и мочеполовые органы. При этих заболеваниях пострадавший и все присутствующие, не крестясь, кланялись аба тqс’ю. Приглашалась женщина-арбагджи (заклинательница), которая кормила его указанной пищей и стуча двумя железками, произносила молитву:

“Яма, яма, яма!
Хара чирдеn хада пeткезin, яма-яма!
Хан тигiрдеn тиn чаялzазыn, -“-
Халын тайzадаh сых килгезih, -“-
Асхыл тайzадаh ас килгезih, -“-
Хара абаа чeленгезih, -“-
Ханалаz ибге кире килгезih, -“-
Улаzа тqзiнде чадынzазыn, -“-
Хадарzан малныh халхазы полzазыh, -“-
Халын чуртка qлзей пиргезih, -“-
Хара пастыz чонына хайрал пиргезih, -“-
Асхыл тайzадаh ас килгезih, -“-
Чарzын абаа чeлескезih –“-
Ах qргее ибге тeзе килгезih –“-
Алтынзарых улаzа тqзiне чадынып алzазыh, -“-
Ханалыz ибнih хадарчызы полzазыh, -“-
Тирмелiг ибнih кeзетчiзi полzазыh, -“-
Хара пастыz чоным хадарып одыр, -“-
Хараа-кeнqрте узубас поларзыh, --“-
Eттiг кqлечке qтире кqргезih, -“-
Хоорпах пазын хаxыр-маxыр тайнаазыh, -“-
Арба-чарба хуюхтыzзыh, -“-
Ала сортан азыхтыzзыh –“-
Ас пилiне чапсынмаxан –
Хызыл хоохты хыспаxаh –“-
Iкi наныhа iмiнмеxен –“-
Халын тайzаа талазып одыр –“-
Абыл сынzа сизiлiп парzан –“-
Алтынзарых чадынныzзыh –“-
Хара хырна сабыттыzзыh –“-
Улаzа тqзiнде чадынныzзыh, -“-
Арба-чарба хуюхтыzзыh, -“-
Алтын кqлечке суzынzазыh, -“-
Хуу хоорпахты син салдаазаh, -“-
Ноzан сикпен хуяхтыzзыh –“ –
Хара тораат мeндiмiзih –“-
Хызыл хоохты син хыспин одыр –“-
Асхыл тайzазар нандыра ас! – “-
Яма, яма, яма!”

“Яма, яма, яма!
Ты создался вместе с черной землей, яма-яма!
Ты родился вровень с царским небом, -“-
Ты вышел из густой тайги, -“-
Ты перевалил непроходимую тайгу, -“-
Ты обрядился черным медведем, -“-
Ты внедрился в многоугольную юрту, -“-
Ты лег под основание юрты, -“-
Ты был защитой пасущегося скота, -“-
Ты дал счастье большому жилищу, -“-
Ты заботишься о черноголовом народе, -“-
Ты перевалил дремучую тайгу, -“-
Ты превратился в трехлетнего медведя, -“-
Ты спустился в белый дворец, -“-
Ты лег с северной стороны основания юрты, -“-
Ты был сторожем многоугольной юрты, -“-
Ты был часовым войлочной юрты, -“-
Охраняй мой черноголовый народ, -“-
Ты не будешь спать ни ночью, ни днем, -“-
Ты смотрел через отверстие кольца, -“-
Ты втягиваешь жертвенную гарь ячменя и крупы, -“-
Ты жуешь сухую дудку борщевика, -“-
Ты имеешь пищу из пестрой щуки, -“-
Не надо цепляться к пояснице, -“-
Не надо вешаться на два бедра, -“-
Не надо сдавливать мочеполовые органы, -“-
Перевали назад в непроходимую тайгу, -“-
Ты просочился через хребет Абыл (верховья р. Абакан)
Ты прошел через гору Ах парчыл (верховье р. Абакана)
Ты обитаешь на северной стороне юрты, -“-
Ты имеешь опахало из черной сыромяти, -“-
Ты лежишь под основанием юрты, -“-
Ты питаешься жертвенной гарью ячменя и крупы, -“-
Ты одел золотое кольцо, -“-
Ты грызешь сухую голову дудки борщевика, -“-
Ты имеешь оберег из зеленого сукна, -“-
Ты ездишь на черно-гнедом коне, -“-
Ты не дави мочеполовые органы, -“-
Возвращайся в глухую тайгу, -“-
Яма. Яма, яма!2

Почитание аба тqс’я, вероятно, было связано с культом медведя, который считался братом древних предков людей. Слово “аба” употребляется также в значении отец (сагайский диалект), или старший брат (качинский диалект). Поэтому можно предположить его связь также и с культом умерших предков. Кстати, заслуживает внимание возглас “яма”. Древние тюрки так называли бога-царя загробного мира3.

Согласно хакасским представлениям, после добычи медведя охотники обязательно устраивали поминки, называемые “аба тойы” – медвежий праздник. Без совершения тоя нельзя употреблять в пищу медвежатину, иначе человек расплатится своей жизнью. Легкие и внутренности вообще не ели, за исключением прямой кишки, в которой делали колбасу “хосханах”. В том случае, если съесть печень, то у человека заноет душа, словно погиб близкий родственник. Несоблюдение обряда “аба тойы” может повлечь оскорбление горных духов “таг ээзи”, которые считаются хозяевами тайги.

Почитание медведя выражалось прежде всего в том, что хакасы остерегались (особенно в тайге) называть его настоящим именем и применяли иносказания. Древнетюркский термин “азыz” в хакасском языке давно был заменен эвфемизмом “аба” – т.е. отец, а старое название сохранилось в застывших выражениях, типа “азыz айы” - месяц медведя (февраль). В феврале он якобы переворачивается в берлоге на другой бок. С течением времени термин “аба” внедрялся настолько глубоко. Что стал общим названием медведя, которое подвергается иносказаниям: “аzаh” - дедушка; “улуz аzа” – прадедушка; “абай” – старший брат, дядя; “тайzа адазы” – таежный отец; “апчах” – старик; “хайрахан” – господин; “чир кiзiзi” – земляной человек; “ухаанxыл” – ясновидец; “чир хулах” – земляное ухо (т.е. всеслышащий); “чиген частых” - атмосферное изголовье (т.е. всеслышащий); “тир тон” – потная шуба и т.д. Медведю приписывается способность стыдиться. Женщины при встрече с ним должны обнажаться. Последний, якобы, убегал, сгорая от стыда и срама.

Охотились на медведя зимой в январе, когда он крепко спал в берлоге. Обнаруженное логово охотник метил своей тамгой. По хакасским законам другой человек уже не имел права добыть этого медведя. Отправлялись к берлоге артелью. Чтобы разбудить медведя, во вход логова просовывали специальный шест “сыzдаzан”. В этот момент старший артели обращался к медведю: “Китайское войско идет убивать тебя. Закрывай свои двери, “черная покорность”. Указанными словами снималось подозрение с хакасских звероловов. После того как медведя убьют, его, вытащив из берлоги, переворачивали вниз мордой и под голову подкладывали подушку из травы. Один из охотников садился на него верхом, гладил голову и причитал:

“О великий отец! Зимой ты заходишь в зимник,
О, великий отец! Летом ты переходишь в летник,
По горам треща, заросшими дудками, ходившие твои лапы,
По горам хрустя, заросшим таволожником, ходившие твои подошвы,
С крутой скалы оборвались, о, великий отец!
Уу, если будет лето, то обходи сзади меня,
Уу, если будет зима, то попадайся впереди меня!
Корни таежной травы раздавливающий,
Ты будешь хрустеть на 30 моих зубах!
Верхушки борщевика со смаком жующий,
Ты будешь хрустеть на 40 моих зубах!
О, что случилось с тобой, великий отец?
Не сильно ли выстрелили, не сильно ли попали?
Не упал ли ты навзничь играя, не упал ли ты набок гуляя?
Не остался ли без тебя твой малыш?
Не остался ли без тебя сидеть твой сирота?
Почему ты вышел в степи Хоорая (т.е. Хакасии) без присмотра?
Великий отец! Ты погиб, выпив вино (т.е. получив пулю) крупного бая.
Ты гулял по многим местам, ты попал в руки людей,
Траву черной тайги больше не топчи, ложись,
Отдыхай и спи, великий отец!4

Затем начинали обдирать шкуру. Ее обязательно снимали в тот же день, даже если наступала темнота. Разводили костер и сначала молились “хозяйке огня”. Охотник, убивший медведя, причитал: “Наш отец опьянел и уснул”. До сих пор, пока не совершат оплакивания, нельзя снимать шкуру. При обдирании приговаривали: “Мы снимаем с тебя теплую шубу. Не обижайся на нас. Мы раздеваем тебя, ты виноват сам и не серчай на нас”. Начинали обдирать с лап. Голову отрезали, а зубы выбивали. Саму голову с плачем вешали на развилку дерева. Рот открывали и поперек вставляли палку. Охотник, убивший зверя, направлял его голову в сторону заката солнца со словами: “Дедушка, вышедший из глухой тайги, ты был хорошим человеком!”

После снятия шкуры два охотника становились с двух сторон туши и, приговаривая, стегали прутьями голое тело: “Не мешай нам, не гневайся на детей, не гонись за ними, не появляйся среди аала!”. Один из них спрашивал: “В каком государстве ты правишь?”. Второй отвечал: “В нашем государстве он правит. Не мы его убивали, его убил Китайских хан!”.

Когда тушу медведя увозили из тайги, то по дороге 3 раза крест на крест бросали прутья, чтобы душа не погналась и задержалась у этих знаков. Дома совершали медвежий праздник. Люди причитали: “Провожаем нашего великого отца! Умер наш отец!”или, если была убита медведица “Умерла наша мать!” Всю ночь играли на хомысе, рассказывали сказки, пили вино. Кормили душу медведя (сeрeн) сжиганием пищи в огне, словно на поминках усопшего. Ночью нельзя было спать, ибо верили, что душа медведя может задавить человека. Кости все собирались и хоронились.

Медвежье сало разрезали на куски и разделяли между всеми жителями аала. Некоторые охотники глотали сырыми глаза. Хакасы верили, что медведь не решится прямо смотреть на такого охотника и будет бояться его взгляда. Некоторые мужчины проглатывали хрящик у основания медвежьего языка со словами: “Если я буду говорить, то понимай мой язык!” Считали, что речь такого человека будет понятна медведю. Кусочки языка давали съесть заике или припадочному, чтобы их болезнь прошла. Женщинам предлагали съесть матку медведицы, дабы стали легкими роды. Шкуру медведя потрясти на улице, то появится ветер. Лапу с когтями прикалывали у дверей, чтобы оградить дом от злых сил. Медвежья желчь обладала якобы магическими свойствами. Если ее вылить на землю, то будет дождь или снег. Когда осенью поднимался буран и снежные вихри, то хакасы были уверены, что загуляли аганы (т.е. медведи) перед залеганием в берлогу.

Медвежий праздник возник под влиянием представления о кровной связи людей с медведем и их общих предках. Совершение поминок снимало запрет на употребление в пищу его мяса. Сверхъестественная сила медведя породила веру в магические свойства органов его тела.

Примечания:

  1. Бутанаев В.Я. Почитание тесей у хакасов // Традиционная культура народов Центральной Азии. Новосибирск, 1986, с. 89-111.
  2. Сообщение Толстухина Харатая, 1895 г. рождения, сеок ах соххы, аал Кандалов.
  3. Древнетюркский словарь. Л., 1968, с. 231.
  4. Сообщение Сазанаковой Кочиты, 1911 г. рождения, сеок ах пилтiр, аал Б. Арбаты.