Манифест Областничества

Областничество как течение политической мысли сложилось в последней четверти XIX века. У истоков его стояли Николай Ядринцев, Афанасий Щапов, Григорий Потанин. Вкратце смысл Областничества можно свести к нескольким положениям, которые мы попытаемся сейчас здесь изложить.

Сибирь не просто набор «регионов», как, к примеру, области Калужская и Рязанская, Смоленская и Тверская. Сибирь – это отдельная страна, отдельная, особая ото всех иных стран и регионов история и культура. Это распространяется не только на «коренных» обитателей страны – столь же справедливо это утверждение и для «русскоязычных» сибиряков. Можно утверждать, что в Сибири сложилась или складывается особая сибирская нация, со своей культурой, родственной, конечно, культуре русской, но и несущей в себе существенные отличия от культуры, скажем, московитов или смолян. Это уже само по себе может быть основанием для рассмотрения вопроса об автономии Сибири в целом или взятой по крупным регионам (Западная – Восточная – Дальний Восток).

Сибирь – страна экономически самодостаточная, в отличие, скажем, от Кавказа. На протяжении всего времени нахождения Сибири в составе Российской Империи, Советского Союза, Российской Федерации Сибирь была не просто «одним из..», но основным источником валютных поступлений для Империи (экономика которой всегда существовала за счет экспортных поступлений). Однако всегда складывалось так, что Сибирь была как бы резервуаром, из которого столичные структуры черпали ресурсы, не особо задумываясь о стране и людях, эти ресурсы им дающих. Такое, чисто колониальное отношение на сегодняшний день является категорически устаревшим, нигде более в мире не сохранившимся и совершенно нетерпимым для сибиряков.

Из вышесказанного, в частности, следует со всей очевидностью, что, получая ресурсную подпитку из Сибири, политики и бизнес столицы не в состоянии не только решать, но даже и понять проблемы, стоящие перед сибиряками. Наши национальные интересы вовсе не всегда совпадают с таковыми же для Москвы: сказывается и огромная удаленность (большая, чем, к примеру, удаленность Северной Америки от ее бывшей метрополии Британии – при гораздо более тяжелых, даже и сейчас, путях сообщения), и особые, категорически непонятные для московита условия жизни в нашей стране. Не то что решить, но даже и осознать эти интересы в «центре» никто не способен – хотя бы даже президентом избрали сибиряка: «короля играет свита», и президент никогда не определяет политику единолично, но всегда вынужден проводить политику своего окружения.

Следствием всего вышеперечисленного является только одно: широкая автономия Сибири. Это не означает требования непременной независимости. Сибирь может входить в состав Российской Федерации, но именно «входить в состав» как автономная структура, связанная общей обороной, общими финансами, общими правовыми принципами – и с правом и реальными возможностями решать свои повседневные вопросы самостоятельно.

Наконец, имеется чисто юридическое обоснование автономии Сибири. Дело в том, что все составляющие Российскую Империю страны получили в последующем тот или иной статус: Царство Польское стало Польской Республикой, Финляндской Республикой стало Великое княжество Финляндское, Казанское Царство – это ныне Татарстан, а Бухарский эмират вместе с Хивинским ханством составили Узбекистан. Только Сибирское Царство так и не было переоформлено после взятия власти большевиками: вероятно, они понимали особую опасность именно сибирской автономии для тоталитарного режима.

Именно это составляет смысл позиции Сибирского Областничества.

Надо прямо сказать, что это движение всегда встречало самое жесткое сопротивление «центральных» властей. Николай Ядринцев, одним из первых высказавший эти принципы, был подвергнут ссылке. После революции 1917 года областники, ожившие после многолетних гонений петербургского режима, подавлялись уже «правителем России» адмиралом Колчаком, а с приходом красных были попросту выбиты как самый опасный для новой власти элемент. В течение всего советского периода московские власти проводили в Сибири вполне определенную политику, принципиально не отличавшуюся от политики «царизма»: Сибири – место каторги и ссылки, Сибирь – источник ресурсов для великодержавных планов «мировой революции», покорения мира большевизмом. При этом экономическое развитие Сибири искусственно тормозилось: всегда допускалось лишь развитие горных и лесных промыслов, в самом крайнем случае – производство полуфабрикатов и электроэнергии для дальнейшего потребления в «центре». Исключение – военная промышленность: после разгрома 1941 года московский режим счел выгодным иметь сборочный цех за Уралом, подальше от западных границ. Естественно, любые, малейшие попытки осознания особого пути и особой роли Сибири в мире встречали самую жестокую реакцию.

После 1991 года прежний жесткий режим компартии пал, что, однако, не означает ухода от власти коммунистов. Просто они переструктурировались, распались на «фракции по интересам». Политика же их стала лишь более циничной и открытой, уже не прикрываемой «заботой о благе народном», но по отношению к Сибири – по существу прежней. То есть для нас, для сибиряков принципиальных изменений, даже таких, которые произошли для московитов или петербуржцев не случилось.

Политик, заинтересованный не в получении комфортабельного жилья в пределах Садового Кольца и московской прописки, но в развитии и процветании своего Отечества – Сибири, не может не оценить, что Сибирское Областничество – естественно, с поправками на «сегодня» - вполне может стать идеологией, пригодной для применения на самом высоком уровне. Схематично позиции современного областника можно сформулировать следующим образом:

  • пересмотреть долю финансовых ресурсов, поступающих в виде налогов и иных фискальных сборов, в пользу регионов, с определением ответственности: «центра» - за внешнюю оборону и основы внешней политики, региона – за все вопросы, касающиеся внутренних дел (образование, здравоохранение, правовые вопросы). Непременным условием должно быть положено, что все без исключения коммерческие структуры, действующие на территории региона, платят налоги и сборы только на территории этого региона. Это предусматривает также запрет на деятельность «отделений банков».
  • провести переговоры и консультации всех Сибирских регионов с целью укрупнения существующих в настоящее время территориальных структур. Необходимо выйти на определенный уровень объединения (в идеале – всей Сибири, но поначалу хотя бы основных частей ее: Сибирь Восточная, Западная, Дальний Восток), с тем, чтобы вновь созданные структуры были достаточно сильны экономически и политически, чтобы успешно противостоять экспансии «центра» и соседей Дальнего Зарубежья.
  • признать за Сибирскими Областями приоритет в определении их отношений с ближайшими зарубежными соседями. Это не касается основных принципов внешней политики, но экономические и консульские контакты Сибирские Области должны налаживать без оглядки на Москву.

Другого выхода нет. Перед Сибирью стоит небогатый выбор: или окончательно деградировать морально и материально, оставаясь «закромами» для бывших партбоссов, нынешних олигархов – либо добиться права и ответственности решать свои дела самостоятельно.