Карсон, которой населившысь на корге

polnoch аватар

Начало by anonymous здесь:
http://volgota.com/govor/2006-02-10-2.html

Глава первая (продолжение)

Брательник был шыбко умильной, чо позналса с Карсоном. Как токо Карсон прильотал, зачиналиса необнаковенны ключення. Карсону, путьом, тоеже было баско познатьса с Брательником. Ить чо ни бай, а не шыбко-то сручно жыть водному в маленькой кильдымке, да ешшо в такой, о которой нихто и не слыхал. Грусно, еси некому ревнуть: «Здорово буть, Карсон!», кода ты прольоташь мимо.

Вони позналиса в водин из тех перепайных дней, кода быть Брательником не доставляло никоих лулзов, хоша обнаковенно быть Брательником димно. Ить вся семьина потачит Брательнику как токо могьот. Однако в той день всьо деялоса впоколоть. Мама перелаяла во за то, чо вон опеть прирвал чалбары, Бетан ревнула му: «Вытри сопало!», а батя осерчал, потому чо Брательник поздо прийдал из училишша.

— По вулкам бакланиш! — лекотал батя.

«По вулкам бакланиш!» А ить батя не знал, чо по шляху домой Брательнику сретилса шшеня. Милой, розпрекрасной шшеня, которой обнюхтил Брательника и ветляно завилел хвосом, адли хотел изделатьса евонном.

Дивья бы ето было податно Брательнику, баженне шшени сполнилоса бы кряду. Однако втора была в том, чо мама и батя никоим мерам не хотели доржать в избе лайку. А окромя, из закута вдруг вывернулась баба-та и закричела: «Рики! Рики! Сюды!» — и тода Брательнику изделалось досталь ятно, чо етот шшеня ужо никода не бут евонном.

— Капано, чо всю жысь дык изжыш без лайки, — тошно лекотал Брательник, кода всьо обвьорнулоса супротив во. — Вот у тя, мама, есь батя; и Боссе с Бетан тоеже завседа купно. А у мя — у мя никово нету!..

— Милой Брательник, ить у тя все мы! — лекотала мама.

— Не знам... — ешшо боле тошно лекотал Брательник, потому чо му вдруг примаялоса, чо у ево тодель никово и ничово нету.

Впрочем, у ево была своя горенка, и вон туды пойдал.

Был ятной вешний вечор, вокны были открыты, и белы задергушки марудно зыбалиса, быдто бы здороваяса с маленькоми безрудными звьоздами, токо-токо притянувшымиса на чистом вешнем небе. Брательник оперса о лодыгу и позырил в вокно. Вон мекал о том розпрекрасном шшене, которой сретилса му сьодень. Мобыть, етот шшеня лежит шшас в коробушке на поварне и какой-нить малуха — не Брательник, а дружной — сиит вплоть с им на мосу, гладит вонну космату башку и лекочет: «Рики, ты димна лайка!»

Брательник азойно передыхнул. Вдруг вон учуял нюхло зычанне-то. Воно делалоса зыче и зыче, и как ето ни приматся чюдом, мимо вокна прольотел загузистой мужычишко. Ето был Карсон, которой населившысь на корге. А ить тода Брательник ешшо не знал во.

Карсон мнимчиво изгленувшы Брательника и польотел дале. Тянигузившы высоко, вон сробил масенькой елбан над коргой, обльотел круг чувала и своротил взад, к вокну. Апосля вон надставил деркось и прольотел мимо Брательника, как истовительной маленькой льотак. Посля сробил второй елбан. Посля третий.

Брательник стоял не шелыхнувши и годил, чо бут дале. Ить не кожной день мимо вокнов прольотают маленьки загузисты людишки.

А мужычишко за вокном тем времьом задлилса и, сверставшыса с лодыгой, лекотал:

— Здорово буть! Зя ме здеся на духовинку приземитьса?

— Дык, елы-палы, — скороспешно отвечал Брательник и додал: — А чо, дык трудно льотать?

— Ме — ни фига, — казачно лекотал Карсон, — потому чо я лутчий на белсвете льотун! Однако я не тачил бы увальню, схожому с сорочкой сена, перескуливать мя.

Брательник помекал, чо на «сорочку сена» дутьса не надоть, а сдумал никода не водитьса льотать.

— Как тя звать? — пытал Карсон.

— Брательник. Хоша истовительно мя звать Сванте Сватенсон.

— А мя, как ето ни бадрово, звать Карсон. Просто Карсон, и всьо. Здорово, Брательник!

— Здорово, Карсон! — лекотал Брательник.

— Скоко те годов? — пытал Карсон.

— Сем, — отвечал Брательник.

— Клюво. Бавим ботанне, — лекотал Карсон.

Апосля вон лихо перемьотнул через лодыгу водну за дружной свои маленьки баглайненьки вилки и навернулса в горенке.

— А те скоко годов? — пытал Брательник, сдумав, чо Карсон ведьот ся уж слишом сарынно для большово деди.

— Скоко ме годов? — перепытал Карсон. — Я мужык в самой розпаве могут, боле я те ничово не могу лекотать.

Брательник не врубалса, чо значит быть мужыком в самой розпаве могут. Мобыть, вон тоеже мужык в самой розпаве могут, а токо ешшо не знат об етом? Поэтому он бережно пытал:

— А в каком возросе быват розпава могут?

— В сяком! — отвечал Карсон с ландовой лыбкой. — Я красной, дошлой и в меру напитанной мужык в самой розпаве могут!

Он пойдал к книжнице Брательника и выволок оттедова баушну паровинку.

— Включим-ка йо, — потачил Карсон.

— Без бати незя, — лекотал Брательник. — Паровинку зя включать токо купно с батей али Боссе.

— С батей, с Боссе али с Карсоном, которой населившысь на корге. Лутчий на белсвете петарь по паровинкам — Карсон, которой населившысь на корге. Передай дык свому бате! — лекотал Карсон.

Вон лихо цопнул мусатку, котора стояла вплоть с паровинкой, наполнил маленьку перегонницу и зажог жагру.

Сколь ни был Карсон лутчим на белсвете петарьом по паровинкам, мусать-ту вон наливал прешыбко бакланисто и ажно пролил йо, дык на книжнице состояласа цела мусатна хомутишша. Вона кряду заплела на лосненой покати весьолыми лазоревыми язычками полыми. Брательник сполохнуло возгальнул и отристнул.

— Гомоннось, токо гомоннось! — лекотал Карсон и уперепредильно вздынул свою баглайну ручку.

Однако Брательник не мог стоять гомонно, кода зырил вогонь. Вон лихо цопнул ветух и затушал полымя. На лосненой покати книжницы кульчнулоса маловато кляшшых дуроватых вокнов.

— Гли, как спортиласа книжница! — обнастовано лекотал Брательник. — чо таперича бут лекотать мама?

— Миндары, дея жытска! Маловато каплюшечных вокнишков на книжнице — дея жытска. Передай дык своей маме.

Карсон загибеничал изли паровинки, и евонны талы заблесили.

— Шшас вона заробит.

И тодель, паровинка заробила. Фут, фут, фут... — ахилала вона. О, ето была наирозпрекрасна из всех паровинков, каки токо зя се уявлить, и Карсон показывалса высокоумным и наловчивым, адли сам йо вымышлел.

— Похожам-ка я обережну замычку, — вдруг лекотал Карсон и закручел маленьку череньку-ту. — Еси не похожать обережны замычки, лучаютса угробы.

Фут-фут-фут... — ахилала паровинка лихее и лихее. — Фут-фут-фут!.. Послед вона стала задохнуласа, быдто бы порола галопом. Талы Карсона лудели.

А Брательник ужо отстал горевать о вокнах на книжнице. Вон был наловчив, чо у во есь така димна паровинка и чо вон позналса с Карсоном, лутчим на белсвете петарьом по паровинкам, которой так делливо похожал ейну обережну замычку.

— Ну, Брательник, — лекотал Карсон, — вот ето тодель «фут-фут-фут»! Вот ето я врубаю! Лутчий на белсвете пе...

Однако управитьса Карсон не поспел, потому чо сдеялса зыкий возрыв и паровинка скорениласа, а ейные делянки разльотелиса по всьой горенке.

— Вона возорваласа! — возтыркнулса Карсон, быдто бы му довелось проладить с паровинкой наизаманчивой елбень. — Чесно слово, вона возорваласа! Кака грохотня! Вот ладно!

Но Брательник не мог умилятьса с Карсоном. Вон стоял чалмачной, с талами, полными сльозов.

— Моя паровинка... — клыхтал вон. — Моя паровинка розкатиласа на делянки!

— Миндары, дея жытска! — И Карсон гулливо махнул своей баглайной ручкой. — Я те дам прелутчу паровинку, — приголубливал вон Брательника.

— Ты? — подивилса Брательник.

— Дык, знамо. У мя евон, наверши, маловато тышшов паровинков.

— Де у тя, наверши?

— Наверши, в моей избьошке на корге.

— У тя есь избьошка на корге? — перепытал Брательник. — И маловато тышшов паровинков?

— Ну дык. Уж сотни две верна.

— Побывать бы ме в твоей избьошке! — возревел Брательник.

В ето было трудно наверить: маленька избьошка на корге, и в ей жывьот Карсон...

— Помекать токо, изба полна паровинков! — возревел Брательник. — Две сотни паровинков!

— Дык, я ачыкно не шшытал, скоко их куличитса, — лекотал Карсон, — а уж не мене маловата метев.

— И ты ме даш водну паровинку?

— Дык, знамо!

— Прям шшас!

— Нет, наперво ме надоть их мальошко пересматривать, похожать обережны замычки... ну, и тому власно. Гомоннось, токо гомоннось! Ты получиш паровинку намедни.

Брательник зачигарил с моса делянки тово, чо ране было евонной паровинкой.

— Как батя разъяроститса, — обнастованно пробунчал вон.

Карсон дивенно вздынул бровы:

— Из-за паровинки? Да ить ето ж миндары, дея жытска. Надоть ли вьять по такому докону! Передай дык свому бате. Я лекотал бы му ето сам, однако спешу, дык и не могу здеся задоржатьса... Ме не ручитса сьодень сретитса с твоим батей. Сльотам-ка до дому, погледеть, чо там деетса.

— Ето наибаско, чо ты попал к ме, — лекотал Брательник. — хоша, всяко-розно, паровинка... Ты ешшо кода-нить зальоташь сюды?

— Гомоннось, токо гомоннось! — лекотал Карсон и накурпьожыл рогалину посередь луна.

Качун забрунел, но Карсон стоял и годил, покамес вертушка розкумаритса досытно. А вот Карсон тянигузилса от моса и сробил маловато елбанов.

— Качун-от выдрючиватса. Надоть бут зальотать в плавню, кабы во смайовали. Знамо, я ето и сам сробил бы, да нету времьони... Мекаю, чо я как-никак заглену в плавню. Брательник тоеже помекал, чо так бут мысленне. Карсон выльотел в открыто вокно; евонной позыр малташно выпавничалса на вешнем, утрушенном звьоздами небе.

— Здорово буть, Брательник! — ревнул Карсон, помахал своей баглайной ручкой и унырнул.

Баско!

Баско!

не врубал => не врубалса, а так да, нормально. Начало Карсона мое, кстати, учил тогда шведский немного)

Ну, перфекты как-нибудь потом освоите)) пока рано, наверное.